Анастасия Кириенко

В моей жизни психотерапия появилась задолго до того, как стала профессией.

Первая встреча с психологом состоялась в кризисный период. Мне предстояло принять важное решение, которое могло сильно повлиять на мою дальнейшую жизнь и жизнь моей семьи. Психолог помог мне разобраться в происходящем, принять решение и выдержать его последствия.

За эти годы чего только не было: семейные кризисы, воспитание детей разного возраста, профессиональные перемены, жизнь между разными странами.

Одно остаётся неизменным: в сложные периоды терапия помогает мне лучше понимать происходящее, сохранять внутреннюю устойчивость и принимать решения, которые я могу считать своими.

По первому образованию я филолог, по второму — маркетолог. Долгое время моя профессиональная жизнь была связана с бизнесом. Я работала на руководящей должности в иностранной компании, а позже мы с мужем открыли сеть магазинов органических продуктов и начали развивать собственный бренд.

При этом психология интересовала меня уже давно. В 2010 году я окончила профессиональную переподготовку по психологии в вузе и к тому времени уже училась на гештальт-терапевта. Полученные знания я применяла в работе с сотрудниками и клиентами, а со временем психология стала занимать всё больше места в моей профессиональной жизни.

Сейчас я учусь в магистратуре по программе «Клиническая психология» и прохожу обучение экзистенциальной терапии по программе Ирины Млодик «Неспешность и подлинность» в Школе Экзистенциальной Практики. Сегодня мой основной профессиональный фокус — частная психологическая практика.

Сейчас мне 44 года, и один из главных вопросов, которые занимают меня и лично, и профессионально, — как женщины переживают кризис середины жизни.

В 40–50 лет многие начинают пересматривать то, как прожили предыдущие десятилетия. Дети взрослеют, отношения с партнёром меняются, работа перестаёт приносить прежнее удовлетворение. Кто-то обнаруживает, что годами жил преимущественно ради других. Кто-то добился того, к чему стремился, но больше не хочет того, что имеет. А кто-то впервые всерьёз задумывается о собственных желаниях, которые долго откладывал на потом.

В этом возрасте мы начинаем иначе относиться ко времени. Приходится признавать, что некоторые возможности остались в прошлом, не все решения были удачными и не всё получилось так, как хотелось. Меняется тело, уходят близкие, приходится расставаться с некоторыми представлениями о себе и своей жизни.

Но впереди ещё много жизни. В ней есть место новым интересам, отношениям, занятиям, решениям и смыслам. И мне особенно интересна эта часть кризиса: не только осмысление прожитого, но и возможность по-новому взглянуть на собственное будущее.

В своей практике я хочу уделять особое внимание женщинам, которые проходят через такой переход. Мне интересно исследовать вместе с ними, что из прежней жизни по-прежнему важно, что утратило смысл, какие желания остались нереализованными и какой они хотят видеть следующую часть своей жизни.

Эти вопросы я задаю и самой себе. Поэтому кризис середины жизни для меня — не только профессиональная тема, которую я изучаю, но и часть моего собственного жизненного опыта.